Что такое «жакерия», или как французских крестьян до ручки довели.

Жакерия

Восстание крестьян северных областей Французского королевства, вспыхнувшее в конце мая 1358 года и известное под названием Жакерия, является широко известным событием истории западноевропейского Средневековья.

Прежде всего необходимо отметить, что восстание французских крестьян вспыхнуло в то время, когда с полной определённостью обозначился кризис феодально-рыцарского способа ведения войны. Особенно наглядными свидетельствами этого кризиса стали катастрофические поражения французской армии в двух первых крупных сражениях Столетней войны — битвах при Креси (1346) и Пуатье (1356). Успехи англичан были в значительной мере предопределены высокой степенью новизны их тактики, вооружения, военной организации, а неудачи французов во многом объясняются стремлением к поддержанию не столько духа, сколько внешних проявлений рыцарского способа ведения войны.

Предпосылки восстания

Битва при Пуатье. Миниатюра из «Хроник» Фруассара. XV в.

Поражение при Пуатье вызвало в третьем сословии возмущение и озлобление против дворян, оказавшихся неспособными выполнить свою первейшую обязанность как «воюющего сословия». Особые бедствия выпали на долю крестьянства, которое – в отличие от защищённых стенами и оборонительными укреплениями горожан – фактически оказалось брошенным на произвол судьбы. После подписания мира в Бордо 23 марта 1357 года английская армия, которая состояла по преимуществу из наёмников различного происхождения и национальности, была распущена и, оказавшись не у дел, стала опустошать французские сёла.

Антидворянские настроения нашли яркое выражение в широко распространённой в те годы притче о «проклятой собаке»: «Была однажды у хозяина такая собака, – говорилось в ней, – которой было поручено охранять стадо овец от волка, а она вместо этого завела дружбу с волком и вместе с ним стала расхищать овец».

Начало Жакерии было неразрывно связано с Парижским восстанием 1356–1358 гг., в ходе которого жители столицы попытались взять в свои руки главные нити управления страной. Дофин Карл, реальный правитель Франции в годы плена своего отца, короля Иоанна Доброго, был 22 февраля 1358 года спасён от расправы разгневанных горожан лишь благодаря заступничеству вождя Парижского восстания, купеческого старшины Этьена Марселя, но, стремясь сохранить самостоятельность, через десять дней сумел бежать из столицы и немедленно развернул активные приготовления к подавлению Парижского восстания.

Одним из первых его распоряжений было предписание ордонанса от 14 мая 1358 года об укреплении всех замков от Сены до Уазы, имевшее целью установление блокады Парижа.

Получившие это распоряжение дворяне стали принуждать своих крестьян к участию в строительных работах, что было для последних в страдную весеннюю пору крайне обременительно. Кроме того, на крестьян обрушились продовольственные реквизиции для снабжения наёмников и строительных рабочих.

Начало «Жакерии»

Жакерия

Разнузданные грабежи и стали той искрой, которая вызвала взрыв крестьянского возмущения, накапливавшегося в течение долгого времени. 28 мая крестьяне селения Сен-Лье д ́Эссеран и соседних деревень напали на отряд вновь прибывших грабителей. Были убиты 4 рыцаря и 5 оруженосцев.

Вслед за этим жаки сожгли дом местного рыцаря и обратились за помощью к соседям. Восстание крестьян стало разрастаться с необыкновенной быстротой и за считанные дни охватило многие области Северной Франции: Бовези, Пикардию, Иль-де-Франс, Шампань.

С точки зрения истории, особый интерес представляют события, происходившие в районе наибольшего размаха восстания – в области, прилегавшей к городам Бовэ, Клермон, Компьень и Санлис, в бассейне среднего течения реки Уазы. Здесь сложился самый многочисленный отряд крестьян, который к тому же приобрёл наибольшую степень организованности.

Главная заслуга в этом принадлежала избранному восставшими предводителем (генеральным капитаном) крестьянина из деревни Мелло (расположенной по соседству с Сен-Ле в Бовэзи) Гильому Калю. «Хроника четырёх первых Валуа» сообщает: «Между ними (т. е. жаками) был один человек, видавший виды и хороший говорун, статного телосложения и красивый лицом. Имя ему было Гильом Шар. Его-то жаки и сделали своим вожаком вместе с одним человеком, бывшим госпитальером, видевшим войну. Видел войну и Гильом Шарль, и говорил жакам, чтобы они держались вместе».

Гильом Каль завёл нечто вроде канцелярии, имел печать, рассылал скреплённые печатью грамоты в отдельные селения, назначал местных капитанов и давал им указания.

Достигнув значительных размеров, основной отряд жаков, руководимых Гильомом Калем, попытался овладеть Компьенем — крупным городом на реке Уазе, взятие которого позволило бы ему значительно упрочить свои позиции и расширить территорию своих действий. Осуществить этот замысел восставшим не удалось, что явилось первой их крупной неудачей, вслед за которой над ними нависла грозная опасность — приближение дворянского ополчения численностью «около тысячи вооружённых людей» во главе с королём Наваррским Карлом Злым.

Как только весть о приближении войска Карла Злого достигла Гильома Каля, он предпринял все возможные меры к тому, чтобы оказать дворянскому ополчению достойное сопротивление. Он приказал всем крестьянским отрядам объединиться в единое целое (численность находившихся под его началом жаков достигла 6600 человек), избрав местом своего расположения плоскую возвышенность в районе Мелло-Монтатер, господствующую над долиной Уазы.

Выбранная Гильомом Калем позиция ставила дворянское войско в заведомо невыгодное положение, ставя его перед необходимостью в ходе предстоявшего сражения преодолевать подъём. При этом жаки позаботились о том, чтобы природные препятствия дополнить искусственными: «Тех, у кого имелись луки и арбалеты, выставили они вперёд, а перед ними поставили свои повозки». Готовясь к решительному сражению, Гильом Каль и второй военный руководитель восставших, анонимный госпитальер, разделили крестьянское войско на два отряда пехотинцев — «по три тысячи человек в каждом», и «ещё один отряд они образовали из своих кавалеристов, и было в нём 600 человек, из которых большинство имело оружие».

Что же касается воинства, пришедшего к Мело-Монтанер под знамёнами Карла Злого, то им, как свидетельствуют источники, положение жаков отнюдь не казалось безнадёжным. Во всяком случае, в течение двух дней, 8 и 9 июня, рыцарское войско пребывало в нерешительности перед лицом восставших крестьян.

Гильом Каль, не рассчитывая на стойкость и дисциплинированность крестьян, предложил идти к Парижу, где можно было найти убежище в случае поражения. Однако предложение генерального капитана не встретило одобрения в стане восставших: «И закричали тогда жаки, что ни в коем случае они не отступят, так как они достаточно сильны для того, чтобы разбить дворянство. Видя, что их такое множество, слишком они были в себе уверены».

Важнейшей причиной поражения крестьянского войска видится неверие в победу их вождя – генерального капитана Гильома Каля. Определённый военный опыт и политический кругозор позволили ему придать действиям восставших элементы организованности, но они же вместе с тем и подтолкнули Гильома Каля на роковое решение отправиться в стан Карла Злого для переговоров, где он был вероломно схвачен, а затем подвергнут мучительной казни. Опрометчивое решение Гильома Каля может быть объяснено не только вековыми стереотипами восприятия рыцарства простолюдинами, но и хорошо известным фактом его переговоров с Этьеном Марселем, вождём мятежного Парижа, составной частью действий которого Гильом Каль считал действия крестьянских отрядов.

Оставшиеся без генерального капитана жаки не смогли оказать организованного сопротивления внезапно обрушившемуся на них удару рыцарской конницы и были разбиты.

Итоги «Жакерии»

Пожалуй, главный исторический урок, который был преподнесён Жакерией, наиболее точно сформулировал хронист Жан де Венет, описывая жестокую расправу дворян над потерпевшими поражение крестьянами. Вчитаемся в написанные им строки: «И такие в это время в округе Мо учинены были дворянством Франции неистовства, что не нужно было приходить для разорения отечества недругам-англичанам, ибо поистине англичане — эти главные враги королевства – не смогли бы наделать столько зол, сколько наделали тогда собственные дворяне».

Поделится

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.